<< Главная страница

Лоуренс Дж. Питер "Принцип Питера"
Патология успеха
Немедицинские признаки

Часто бывает полезно знать, кто именно в данной иерархии уже достиг Конечной Остановки, а кто до нее еще не добрался. К сожалению, у вас не всегда имеется возможность заглянуть в историю болезни тою или иного служащего и выяснить, как в его случае обстоит дело с Синдромом Конечной Остановки. Поэтому предлагаю вам набор иных признаков, позволяющих делать соответствующие выводы.

Столообожание. Это важный предмет иерархиологических исследований. Компетентный чиновник обычно держит на своем столе только нужные ему для работы книги, бумаги и канцелярские принадлежности. Добравшись до Конечной Остановки, чиновник начинает проявлять необычно большую и чрезвычайно многозначительную заботу о состоянии своего рабочего стола.

Телефонофилия. Чиновник оправдывает свою некомпетентность ссылками на то, что он лишен возможности поддерживать достаточно тесную связь с коллегами и подчиненными. Чтобы поправить дело, он устанавливает на своем столе несколько телефонных аппаратов, оборудование селекторной связи с кнопками, мигающими лампочками и громкоговорителями, а также магнитофон либо несколько магнитофонов. Человек, поддавшийся телефонофилии, быстро усваивает привычку пользоваться одновременно двумя-тремя из этих приборов, что является бесспорным свидетельством стремительного развития недуга, который считается неизлечимым.

(Между прочим, в наши дни телефонофилия все больше распространяется среди женщин, достигших своего уровня некомпетентности в роли домашних хозяек. Обычно в кухне устанавливается сложная система, соединяющая в себе микрофон, громкоговоритель, клавиатуру управления и телефон. Устройство позволяет этой домашней хозяйке поддерживать тесную, непрерывную и одновременную связь с ее соседями, с сидящими за ее обеденным столом, с прачечной, детской, верандой на заднем дворе и с мамой.)

Папирофобия. Человек, захваченный папирофобией, не может видеть ни книг, ни бумаг на рабочем столе, а в острых случаях и вообще где бы то ни было в своем кабинете. По-видимому, всякий листок напоминает ему о работе, с которой он не справляется. Не удивительно, что самый вид бумаги для него невыносим!

Однако эту свою слабость он выдает за добродетель. "Держу стол чистым", - говорит он в надежде создать впечатление, что умеет невероятно быстры управляться со всеми своими делами.

Папиромания. В прямую противоположность папирофобии папиромания заставляет чиновника попаливать на рабочий стол груды совершенно не нужных ему бумаг и книг. Сознательно или бессознательны он старается скрыть свою некомпетентность, создать впечатление, что у него столько работы, сколько не выпадало еще на долю ни одного смертного.

Архивофилия. В этом случае мы имеем дело с маниакальным пристрастием к раскладыванию и упорядочению бумаг, обычно в сочетании с лютым страхом потерять какой-нибудь документ. Отдаваясь пpoсмотру и перекладыванию бумаг, связанных с делами ушедшего прошлого, чиновник, одержимый архивофилией, мешает другим людям (как и самому себе) осознать, что с точки зрения сегодняшних задач в его деятельности либо мало смысла, либо вовсе никакого. Сосредоточенный на архивных материалах, он отдает все свое внимание прошлому и крайне неохотно поворачивается к настоящему.

Стологигантизм. Настойчивое желание обзавестись столом больших размеров, чем у сослуживцев.

Столоненавистничество. Неприятие каких бы то ни было столов в своем кабинете. Этот симптом наблюдается исключительно у лиц наивысших иерархических рангов.

По ходу моих исследований я провел много времени в приемных, опрашивая посетителей и служащих, выходивших из начальственных кабинетов. Это позволило мне обнаружить несколько интересных психологических признаков Конечной Остановки.

Самооплакивание. Многие совещания тому только и посвящались, что их участники выслушивали жалобы высокопоставленного чиновника по поводу его тяжкого положения:

"Никто меня по-настоящему не ценит".

"Никто мне не помогает".

"Никто не понимает, каково мне приходится при постоянном нажиме сверху и сплошной некомпетентности снизу. Я просто не в состоянии как следует вести дела и держать стол чистым".

Самооплакивание сочетается обычно с выраженной склонностью вспоминать "добрые старые времена", когда страдалец работал на должности пониже, то есть на уровне своей компетентности. Это эмоциональное состояние, проявляющееся в самооплакивании, поношении настоящего и упрямом восхвалении прошлого, я называю Комплексом Старого Милого Сада.

Примечательная особенность такого комплекса состоит вот в чем: страдалец может сколько угодно жаловаться на муки своего нынешнего положения, но никогда, ни при каких обстоятельствах он не выскажется в том духе, что, мол, другой чиновник смог бы лучше справляться с работой на его месте!

План-картизм. Среди служащих, достигших уровня некомпетентности, я часто встречал людей, которые стали жертвами план-картизма. Они сверх всякой меры увлекались составлением структурно-организационных схем и вычерчиванием графиков, упорно затем добиваясь, чтобы все дела делались согласно линиям и стрелам на диаграммах, хотя бы это и влекло за собой срывы и потери. Служащий, одержимый план-картизмом, часто развешивает диаграммы на самых видных местах по стенам своего кабинета, и порой его можно застать в благоговейном созерцании этих икон, тогда как текущая работа лежит на столе без движения.

"Ошеломляй и властвуй". Некоторые служащие, добравшись до Конечной Остановки, пытаются прикрыть собственную неуверенность тем, что постоянно сеют неуверенность среди подчиненных.

Если такого рода начальнику подают служебную записку, он, не глядя, отшвыривает ее со словами: "У меня нет времени разбираться во всей этой галиматье. Скажите мне устно, в чем там суть, да покороче". Если же подчиненный является с устным сообщением, начальник обрывает его на полуслове: "Я не буду вникать в это, пока вы не изложите суть дела на бумаге".

Смелого чиновника он подчеркнуто приструнит, робкого - потрясет ласковым панибратством. На первый взгляд поведение по формуле "ошеломляй и властвуй" напоминает Поттерово "возвышательство". Но это совершенно различные вещи. Поттер предлагал свой метод для продвижения к уровню некомпетентности. "Ошеломляй и властвуй" есть прежде всего способ самозащиты начальника, который уже достиг этого уровня. Его подчиненные говорят: никогда не знаешь, как к нему подъехать.

Маятниковый Синдром. У человека с Маятниковым Синдромом наблюдается полная неспособность принимать решения, ожидаемые от должностного лица его ранга. Администратор этого типа будет без конца раскачиваться между "за" и "против", но так ни на чем и не остановится. Свое бездействие он будет оправдывать ссылками на "демократический процесс" или на "необходимость учесть отдаленные последствия". Обычно он замораживает поступающие к нему дела до тех пор, пока решение будет принято кем-нибудь другим либо отпадет сама надобность разбираться с ними делами.

Кстати, по моим наблюдениям, лица с Маятниковым Синдромом часто подвержены также папирофобии, так что они вынуждены изыскивать способы избавления от бумаг. Обычно они пользуются тремя видами их выброса - вниз, вверх и наружу.

Выброс бумаги вниз означает передачу ее подчиненному со словами: "Не беспокойте меня такими пустяками". Подчиненного таким образом принуждают принимать решение по вопросу, выходящему за сферу его полномочий.

Выброс вверх требует изобретательности. Человек-маятник должен изучить дело и найти в нем хоть какую-нибудь ничтожную закавыку, которая оправдала бы передачу бумаги на более высокий уровень

Выброс наружу предполагает всего-навсего создание комитета из более высокопоставленных должностных лиц, с тем чтобы потом действовать в соответствии с решением, принятым большинством голосов. Разновидностью этого приема может быть обращение к общественному мнению: вы направляете бумаги кому-то другому, имея в виду, что он организует социологический опрос и выявит, каким образом выглядит данное дело в глазах среднего гражданина.

Один правительственный чиновник нашел оригинальный способ преодолевать свои затруднения. Когда, поступали дела, по которым он не в силах был принять решение, он попросту забирался ночью в свой кабинет, изымал и выбрасывал соответствующие папки.

Из классики. Шекспир описывает любопытное проявление того психологического состояния, в каком пребывает достигший Конечной Остановки. Это - бессознательно предубежденное отношение к подчиненным или коллегам, вызываемое какой-либо чертой их внешности, совершенно не связанной с существом исполняемой ими работы. Он цитирует Юлия Цезаря:

Хочу я видеть в свите только тучных...
А Кассий тощ, в глазах холодный блеск.
Он много думает, такой опасен*.

Из достоверных источников известно, что Наполеон Бонапарт к концу своей карьеры стал судить о людях по размерам их носа; он отдавал предпочтение обладателям крупных носов.

Среди пораженных этим недугом встречаются люди, которые соразмеряют свои симпатии и антипатии, исходя из таких мелочей, как форма подбородка, провинциальный говор, покрой пиджака или ширина галстука. До компетентности или некомпетентности в работе им дела нет. Цезарев сдвиг - так я это называю.

Инерция шутовства. Бесспорный признак Конечной Остановки - это привычка рассказывать анекдоты, вместо того чтобы скорее приступать к делу!

Строефилия. Речь идет о маниакальном интересе к строениям, зданиям, к их планировке, оборудованию, эксплуатации и реконструкции. И одновременно о падающем интересе к работе, которая производится, должна производиться внутри этих зданий. Строефилию я наблюдал на всех иерархических уровнях, но в наибольшей степени она разрастается, конечно, среди политических деятелей и университетских ректоров. В своих крайних болезненных выражениях (Gargantuan monumentalis) она достигает такой стадии, что одержимые ею люди не могут устоять перед жгучим желанием сооружать массивные саркофаги и памятники. Древние египтяне и современные обитатели Южной Калифорнии принадлежат, по-видимому, к числу тех, кто сильно страдает этим недугом.

Иные непосвященные люди путают строефилию со строительным комплексом. Мы должны, однако, четко видеть различие между интересом к строению как таковому и влечением к строительству. Во втором случае это сложный комплекс взаимосвязанных и взаимопересекающихся стремлений. Строительный комплекс развивается обычно у филантропов, желающих поспособствовать народному образованию, здравоохранению или религиозному воспитанию. Они приглащают экспертов и обнаруживают, что те в большинстве своем находятся уже на уровне некомпетентности и что, следовательно, никакой позитивной программы выработать невозможно. Единственно, на чем останавливаются, - так это на решении построить новое здание.

Часто бывает так, что тот или иной эксперт из числа приглашенных учителей, врачей и священников сам страдает строефилией, и поэтому его основная рекомендация заказчику звучит так: "Дайте мне новое здание". Церковные и школьные советы, как и правления фондов, оказываются жертвами того же комплекса. Они видят, сколь мала профессиональная компетентность их подопечных, и потому решают, что лучше вложить деньги в здание, чем в деятельность этих людей. Как это бывает при всех прочих психологических комплексах, общим итогом здесь оказываются действия, лишенные смысла.

Церковный совет Собора Первой Эйфории в городе Триумфе с беспокойством отметил падение активности прихожан. Возникло несколько предложений. Некоторые посоветовали сменить проповедника. Его преподобие Тео Логг давно надоел им своими поучениями, выдержанными в традиционном стиле и никак не откликающимися на сегодняшние заботы людей. Пригласили на пробу другого священника. У того пошел разговор о сексуальной революции, вражде поколений, бесполезности войны и о новой морали. Представители консервативного крыла прихожан потребовали прекратить эти "экстремистские" проповеди и пригрозили в противном случае вовсе уйти из церкви. В конце концов совет пришел к тому, что лучшее решение- заняться строительством и возвести новую церковь. Прежний проповедник остался на своем месте и при своем скромном окладе.

По завершении строительства внимание сове) а было привлечено к тому факту, что в новом простором здании церкви малая числом паства стала выглядеть еще меньшей. Тогда вернулись к идее привлечения более энергичного проповедника, но опять отвергли ее по той причине, что на столь низкое жалованье достойного священника сыскать все равно невозможно. А мысль о повышении ставки отклонили потому, что это потребовало бы сократить суммы, выделенные на новый орган и церковный клуб.

Таким образом, страдающий строефилией испытывает патологическую потребность обзавестись поименованным в его честь зданием или монументом, тогда как жертвы строительного комплекса начинают с попыток усовершенствовать какой-нибудь вид человеческой деятельности, но кончают все же сооружением еще одного здания.

Тик и дурные привычки. Всякого рода подергивания и другие странности в поведении возникают обычно вскоре после того, как человек прибыл на Конечную Остановку. Заслуживает быть помянутым в этой связи пример Урии Хипа с его потиранием ладоней, что так метко углядел и так выразительно описал Чарлз Диккенс.

Сюда же я бы отнес привычки грызть ногти, барабанить пальцами или постукивать карандашом по столу, хрустеть суставами пальцев, вертеть в руках карандаши, ручки и скрепки, бесцельно растягивать и отпускать резинки, а также тяжело вздыхать без видимых оснований для печали. Синдром Конечной Остановки часто остается незамеченным, потому что страдающий им человек усваивает привычку подолгу сидеть, вперив взор в никуда. Неопытные наблюдатели склонны думать, что он поглощен мыслями о чрезвычайно ответственных задачах, поставленных перед ним его высокой должностью. Иерархиологи знают, что не в этом дело.

Кодофилия - знаковая и цифровая - выражается в маниакальном стремлении изъясняться не словами, а буквами и числами. Например, "Ф.О.Б. в Н.Й. как К.И. по пор. Ц.У.П.Р.У. по 802". К тому времени, когда слушатель поймет (если он вообще поймет), что Фредерик Орвил Бедолаг находится в Нью-Йорке в роли координатора-исполнителя, посланного Центром учебных пособий Райдеканского университета, чтобы заняться делами, связанными с проектом федерального закона № 802, он, слушатель, уже не сможет сообразить, что сказавший это ничего, в сущности, не сообщил. Одержимые кодофилией умеют представить пустяк как нечто важное. Того, собственно, и добиваются.

Многословие при маломыслии. Некоторые служащие, прибыв на Конечную Остановку, перестают думать или по крайней мере резко сокращают свою мыслительную деятельность. Чтобы скрыть это, они вырабатывают для себя схему Универсальной Беседы либо, если речь идет об общественных деятелях, схему Универсальной Речи. Это подбор фраз, которые звучат впечатляюще и в то же время достаточно туманно, чтобы их можно было произносить по любому поводу, изменяя лишь немногие слова сообразно конкретной аудитории.

Мои исследования, проведенные по проекту "Мусорная корзина", позволили познакомиться со следующими заметками, составившими, видимо, набросок какой-то части Универсальной Речи. Сочинителя не называю - у него и так полно трудностей в жизни. Моя задача просвещать, а не унижать людей. Да, вот что, стало быть, он пишет:

"Дамы и (или) господа!

В это бурное время мне доставляет огромное удовольствие выступить перед вами по такому важнейшему вопросу, как... Достижения здесь фантастические. И мы с полным основанием гордимся своим вкладом, тем, что сумели сделать в пределах нашего округа. Но нельзя обойти вниманием и выдающиеся личные и групповые заслуги тех, кто работал в масштабах штата, трудился на национальном и - почему не сказать этого? - на международном уровне... Нам всегда следует помнить, что преданность делу, решимость и настойчивость могут поистине творить чудеса. И все же я позволю себе заметить, что с нашей стороны было бы чересчур самонадеянно полагать, будто нам дано решать проблемы, которые ставили в тупик лучшие умы прошлого и современности. Так что разрешите в заключение сказать вам четко и определенно. Я стою за прогресс. Я призываю к прогрессу. Я целиком отдаю себя прогрессу! Но то, чего я добиваюсь, - это подлинный прогресс, а не рубка и ломка ради новизны самой по себе. Истинный прогресс, друзья, грядет, по моему мнению, только тогда, когда и если мы объединим наши души и прочно привяжем наши мысли к нашему великому историческому наследию, к тем величественным традициям, которые сегодня, как и всегда, являются источником нашей действительной мощи".

 

Присмотритесь, как обстоит дело с описанными признаками в вашем окружении. Они помогут вам оценить ваших коллег. Но самая трудная ваша задача - оценить самого себя. Иерархиолог, исцелися сам!

Конец текста


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация