<< Главная страница

Лоуренс Дж. Питер "Принцип Питера"
Человек принципа
Всеобщее явление

По мере того как я приглядывался, что творится окрест, люди, неспособные выполнять свою работу, стали попадаться мне на глаза в каждом учреждении.

Некомпетентность в профессиональных делах встречается повсеместно. У вас разве иное впечатление? Скорее всего, мы все одинаково с этим сталкиваемся.

В роли политических деятелей перед нами выступают нерешительные люди, пытающиеся выдать себя за стойких государственных мужей. Лицо, почитаемое за "авторитетный источник информации", поносит "изменчивую ситуацию" за то, что сообщенные им сведения расходятся с правдой. Несть числа наглецам и бездельникам в штатах государственной службы; несметно много храбрецов на словах и трусов на деле среди армейских офицеров; бесконечен ряд управляющих, которые не могут управлять, ибо природа определила их раболепствовать. В своей изощренной добродетельности мы снисходительно относимся к безнравственному священнику, косноязычному адвокату, судье, берущему взятки, писателю, не умеющему писать, к учителю языка, не ладящему с орфографией. В университетах распоряжения выходят за подписями администраторов, не умеющих вразумительно изъясняться в обычных служебных разговорах; там же читают лекции, которые могут лишь усыпить, потому что либо ничего не слышно, либо все непонятно.

Сталкиваясь с некомпетентностью на всех уровнях любой иерархии - политической, судебной, учебно-педагогической или промышленно-производственной, - я строил предположения, что тому должна быть некая причина, таящаяся в правилах расстановки кадров. Так было положено начало моим серьезным исследованиям с целью выяснить, каким образом работники продвигаются в должности и что с ними происходит на более высоких служебных постах.

Мои научные досье пополнились сотнями конкретных историй. Вот три из них, весьма типичные.

Досье "Муниципалитет", дело № 17. Ф. Аворит состоял в должности мастера и выполнял эксплуатационные работы на предприятиях, подчиненных муниципалитету города Триумф. Старшие служащие городской ратуши не чаяли в нем души. Все они превозносили его за безотказность.

"Мне нравится Аворит, - говорил главный инженер. - Он знает что к чему, всегда приветлив и покладист".

Такое поведение соответствовало положению Ф. Аворита: от него не требовались самостоятельные решения, так что не возникало и причин для разногласий с начальством.

Главный инженер вышел на пенсию, и Аворит занял его место. Он по-прежнему шел навстречу каждому. Любые указания, исходившие сверху, становились его указаниями мастеру. Несогласованность этих указаний порождала конфликты, планы приходилось постоянно менять, и вся работа отдела расстроилась. Посыпались жалобы от мэра и муниципальных советников, от избирателей и профсоюза рабочих-эксплуатационников.

Ф. Аворит по-прежнему всем говорит "да" и деловито передает послания начальства своим подчиненным, а потом обратно. Числится он главным инженером, на деле же работая курьером. Эксплуатационный отдел все время тратит больше сметы, но никак не может выполнить установленного объема работ. Словом. Ф. Аворит, некогда компетентный мастер, оказался абсолютно некомпетентным в должности главного инженера.

Досье "Коммунальное хозяйство", дело № 3. К. О'Пуш показал себя на редкость старательным и сообразительным учеником в автомастерских "Кардан энд Валл". Поэтому его быстро сделали механиком, работающим по вызову. Здесь он проявил выдающуюся способность обнаруживать загадочные неисправности и беспредельное терпение в работе по их устранению. Его продвинули и назначили старшим мастером ремонтного цеха.

Теперь его любовь к технике, как и его дотошность, обернулась помехой делу. Он берется за любую работу, если она кажется ему интересной, и не считается с тем, насколько загружен цех. "Как-нибудь выкрутимся", - говорит он. Ремонт у него будет продолжаться, пока он не добьется собственной полной удовлетворенности результатами.

Он все время встревает в работу механиков, редко сидит за своей конторкой. Обычно его руки до локтей погружены в разобранный двигатель, и пока рабочий, который должен был заниматься этим двигателем, стоит рядом и наблюдает, другие толкутся вокруг в ожидании нарядов. В результате цех все время перегружен, в нем всегда царит неразбериха, и сроки выполнения заказов часто срываются.

К. О'Пуш не в состоянии понять, что обычного клиента мало волнует совершенство - ему бы получить машину в срок, и чтоб была на ходу! О'Пуш не может взять в толк, что среди его рабочих большинство интересуется не столько моторами, сколько суммами, причитающимися в получку. Потому он и не находит общего языка ни с клиентами, ни с подчиненными.

Компетентный механик стал некомпетентным мастером.

Досье "Военные", дело № 8. Вдумайтесь в историю прославленного генерала Побединга, ныне покойного. Манера быть на дружеской ноге с подчиненными, любовь к крепким выражениям, пренебрежение к мелочным требованиям устава и несомненная личная храбрость снискали ему обожание солдат и офицеров. Он командовал ими во многих заслуженно выигранных битвах.

Произведенный в фельдмаршалы, Побединг оказался в положении, когда ему пришлось иметь дело не с рядовыми, а с политиками и высшим генералитетом союзных войск.

Ему не по душе было соблюдать должный протокол. Язык его не поворачивался произносить принятые слова любезности и расточать комплименты. Он перессорился со всеми высокими чинами, днями напролет валялся на своей походной койке, пил и горевал в обиде. Руководство боевыми действиями выпало из его рук, командовать стали подчиненные.

Повышение в ранге возложило на него обязанности, выполнение которых оказалось за пределами его компетентности.

 

Знакомство с типичной иерархией, какую представляет собой, например, школьная система города Триумфа, помогает понять, как действуют внутренние механизмы любого учреждения.

Некомпетентный учитель выпадает из числа кандидатов на повышение. Взять, скажем, Доротею Точточ. В учительском колледже она была чрезвычайно исполнительной студенткой. Ее сочинения были чистейшей воды плагиатом из учебников и популярных журналов либо записями прослушанных ею лекций. Она всегда исполняла то, что от нее требовалось, - не больше и не меньше. На нее смотрели как на компетентную студентку. Она окончила учительский колледж Триумфа с отличием.

Учить она стала точно так же, как учили ее. Она следовала учебнику буква за буквой, неукоснительно шла за программой и строго соблюдала расписание уроков.

Работа у нее идет вполне прилично, за исключением тех случаев, для которых не существует ни правил, ни образцов поведения. Например, когда прорвало водопроводную трубу и в класс хлынула вода, мисс Точточ продолжала вести урок, пока прибежавший директор не занялся спасением учеников.

"Мисс Точточ! - кричал директор. - Да святится имя нашего попечителя! Вода в классе уже по щиколотку. Почему все на местах?"

Ее ответ: "Я не слышала сигнала тревоги. К таким вещам я отношусь внимательно, вы это знаете. И я уверена, что не ошибаюсь: вы действительно не подавали сигнала". Раздавленный ее мрачной преданностью порядку директор тут же припомнил параграф школьного устава, наделяющий его особыми полномочиями в чрезвычайной обстановке, и вывел промокших учеников из здания. Таким образом, никогда не нарушая ни единого правила, выполняя все приказы, мисс Точточ тем не менее часто попадает в беду, и ее служебное повышение исключается.

Компетентная студентка, она достигла своего уровня некомпетентности в роли учительницы и поэтому останется в нынешней должности до конца своей школьной карьеры.

Мистер К. Колба также был компетентным студентом и затем стал достойным преподавателем естествознания. Ученики с увлечением ходили на его уроки и лабораторные занятия. Они старались помогать ему и даже заботились о чистоте и порядке в лаборатории. Колба плохо управлялся с бумажной отчетностью, но в глазах школьного руководства этот недостаток покрывался его учительскими успехами.

Колбу сделали ответственным за преподавание всего цикла естественнонаучных дисциплин. Теперь ему надлежало составлять заявки на снабжение школы приборами и препаратами, а также вести книги учета. И вот она, его некомпетентность! Три года подряд он заказывает бунзеновские горелки и забывает о трубках для их подключения. По мере разрушения старых трубок растет число бездействующих горелок, тогда как на полках скапливаются новые.

Возможность дальнейшего повышения Колбы исключается. Должность, на которой он пребывает, - это уровень его некомпетентности.

Б. Прост проявлял компетентность, пока был студентом, учителем и затем заведующим кабинетом. После очередного повышения он стал заместителем директора. На этой должности он установил добрые отношения с учителями, учащимися и их родителями, так что опять выказал достаточную компетентность. Но снова выдвижение - и Прост становится директором школы.

Прежде ему никогда не приводилось напрямую общаться с членами Совета попечителей или с окружным школьным инспектором. И теперь обнаружилось, что для работы с этими высокопоставленными лицами ему не хватает обходительности. Так, он заставил окружного инспектора томиться в ожидании, пока сам улаживал разногласия двух учеников. Заменяя в классе заболевшего учителя, он не явился на созванное помощником окружного инспектора совещание по пересмотру школьной программы.

Он так отдавался работе по руководству школой, что у него не оставалось сил для участия в деятельности всякого рода обществ и комитетов. Он не согласился взять на себя руководство составлением рабочей программы Ассоциации учителей и родителей: отклонил предложение стать президентом Лиги борцов за исправление общественных нравов: не захотел быть консультантом Комитета блюстителей норм приличия в литературе.

Своей школе он нанес урон в общественном мнении, а сам утратил благосклонность начальства. На Проста стали смотреть как на некомпетентного директора. И когда освободилась должность помощника окружного инспектора. Совет попечителей отказался поддержать его кандидатуру на этот пост. Он останется на своем месте до самой пенсии - несчастным человеком и некомпетентным директором.

Властолюбивый К. Нутт, до того показавший себя компетентным в качестве студента, учителя, завкабинетом, заместителя директора и директора школы, получил назначение на должность помощника окружного инспектора.

Раньше от него требовалось лишь понимать политику Совета попечителей и неукоснительно проводить ее в своей школе. Теперь его обязанность - участвовать в разработке этой политики, соблюдая притом все принятые в Совете демократические процедуры.

Но К. Нутт не из тех, кому нравятся требования демократии. Он жмет на свои особые права, вытекающие, дескать, из его статуса эксперта. Членов Совета он наставляет так же, как некогда наставлял учеников своего класса. Он пытается давить на Совет так же, как давил на персонал своей школы в бытность директором.

В Совете уже сложилось мнение, что К. Нутт оказался некомпетентным помощником окружного инспектора. Выше продвигать его не будут.

Расс Трат, из молодых да ранний, в быстрой последовательности показал себя компетентным студентом, компетентным преподавателем английского языка, компетентным заведующим лингвистическим кабинетом, компетентным заместителем директора и компетентным директором школы. Затем в течение шести лет он компетентно трудился в должности помощника окружного инспектора. Дипломатичный, мягкий в обращении с людьми, преданный родному городу, он завоевал всеобщие симпатии и в конце концов был назначен инспектором. Новые служебные обязанности повелели ему вступить в сферу школьных финансов, где он вскоре и заблудился.

С самого начала своей школьной карьеры Расс Трат и думать не думал о деньгах. Его жалованьем распоряжалась жена, она расплачивалась по всем счетам, и она же каждую неделю выдавала ему сколько надо на карманные расходы.

Теперь его некомпетентность по части финансовых вопросов предстала в обнаженном виде. Он закупил большую партию обучающих машин у фирмы-однодневки, которая обанкротилась прежде, чем успела подумать о программном обеспечении своих компьютеров. В каждый школьный класс он поставил телевизор. Но учебные программы, которые можно принимать в этой местности, рассчитаны только на старшеклассников. Расе Трат прибыл на свой уровень некомпетентности.

Мисс Послогам, в прошлом компетентная студентка и выдающаяся учительница начальной школы, была назначена консультантом-методистом по работе с учениками младших классов. Теперь ей предстояло учить не детей, а взрослых. Но она упорно следовала тем же методам, какими пользовалась при обучении детей.

Обращаясь к коллегам-учителям, будь то к одному из них либо ко всей группе, она медленно и четко выговаривает каждое слово. Она выбирает слова попроще, преимущественно односложные. Каждую мысль она повторяет и разъясняет на разные лады, так, чтобы она наверняка дошла до слушателей. И лицо ее все время светится улыбкой.

Учителей это раздражает. Они не приемлют ее деланное бодрячество и покровительственные манеры. Настолько им это претит, что, не желая следовать ее указаниям, они в основном тратят энергию на поиски причин, не позволяющих, дескать, воспользоваться ее рекомендациями.

Мисс Послогам оказалась некомпетентной в работе с учителями начальных классов. Это лишает ее перспективы на дальнейший служебный рост, и потому она навсегда останется консультантом-методистом по работе в начальной школе, то есть останется на своем уровне некомпетентности.

Со временем я заметил, что все эти случаи имеют одну общую черту. В результате повышения компетентный работник становился некомпетентным. И я понял, что рано или поздно это может произойти с каждым служащим в любой иерархии.

В учреждениях школьной системы и за ее пределами я расспрашивал администраторов об их политике продвижения кадров. Кэп Приз, старший школьный инспектор, кратко выразил суть дела: "Любой компетентный человек есть кандидат на выдвижение". Каждый администратор среди моих собеседников соглашался, что компетентность должна вознаграждаться более высокой должностью, а некомпетентность следует рассматривать как преграду к продвижению по службе. Никто не проявил видимого понимания, что в системе, где компетентность служит основанием, а некомпетентность - преградой для продвижения, каждый отдельный работник остановится в конечном счете на уровне своей некомпетентности.

Досье "Гипотезы", дело № 1. Вообразите себя владельцем фармацевтической фабрики "Всем пилюлям пилюля, инкорпорэйтед". В цехе по производству таблеток у вас работает мастер-язвенник, который и умирает от прободения желудка. Вам надо найти замену. Естественно, вы ищете ее среди рядовых таблеточников.

Мисс Овал, миссис Цилиндр, мистер Эллипс и мистер Куб - в каждом из них своя доза некомпетентности слишком очевидна. Так что они, само собой, отпадают. Посему при прочих равных условиях вы остановите выбор на наиболее компетентном таблеточнике. Это мистер Шар.

Теперь предположим, что мистер Шар покажет себя компетентным мастером. Со временем, когда ваш старший мастер Храдус поднимется на должность управляющего фабрикой, Шар станет кандидатом на его место.

Но, с другой стороны, если Шар обнаружит некомпетентность в роли мастера, никакого повышения он не получит. Это будет означать, что он достиг того, что я называю "личным уровнем некомпетентности". Там он и останется до конца своей карьеры.

Некоторые работники вроде Эллипса или Куба достигают уровня некомпетентности уже на низших должностях, и дальше их никогда не продвигают. Другие, как мистер Шар (в случае, если он окажется недостаточно хорошим мастером), добираются до этого уровня в результате одного-единственного повышения.

К. О'Пуш, мастер-автомеханик, поднялся на свой уровень некомпетентности, добравшись до третьей иерархической ступени. Генерал Побединг достиг своего уровня некомпетентности на самой вершине иерархии. Вот так и получилось, что анализ сотен случаев профессиональной некомпетентности подвел меня к открытию Принципа Питера:

В иерархии каждый индивидуум имеет тенденцию подниматься до своего уровня некомпетентности.

Я назвал это принципом, поскольку таким образом выражается определенное обобщение или тенденция, а не что-то долженствующее непременно осуществиться. Система побуждает индивидуума взбираться на уровень его некомпетентности. Если вы способны выполнять свою работу эффективно и без напряжения, вам скажут, что на этой работе вы не можете проявить себя полностью и потому должны подняться выше. Проблема в том, что когда наконец вам достается нечто, с чем вы не можете толком справиться, то именно этот вид деятельности и становится вашим постоянным занятием, предаваясь которому вы заваливаете свою работу, приводите в отчаяние коллег и подрываете эффективность всей организации.

Когда я читал публичные лекции о моих исследованиях на тему учительского мастерства и ссылался на Принцип Питера, чтобы внести долю юмора и прояснить некоторые соображения насчет некомпетентности, я имел в виду только педагогику и свои занятия ею. К моему удивлению, едва я заканчивал отвечать на вопросы, как люди устремлялись ко мне, чтобы поделиться переживаниями вот какого рода: "Знали бы вы, как обстоят дела в нашей компании! Я работаю в фирме "Полиглот кемиклз", той самой, где Гэбриел Фанфара, наш самый выдающийся коммивояжер, только что получил повышение и стал настолько плохим управляющим по сбыту, что хуже и не представить". А одна санитарка как-то спросила: "Вы что, обследовали центральную больницу? У пас там очень хорошего врача, доктора Эскулапа, назначили директором. Он был практикующим медиком, теперь он - практикующий дезорганизатор". Офицер из военно-воздушных сил заподозрил меня в знакомстве с протоколом и процедурами, принятыми в военной среде. И так происходило на каждой лекции: я говорил о системе образования, а слушатели думали, что я веду речь об их организациях.

В 1964 г., когда я пребывал в должности профессора университета Британской Колумбии, мне как-то случилось присутствовать на фестивале одноактной пьесы в театре "Метро" в Ванкувере. Действие одной пьесы развертывалось на тонущем корабле, наскочившем в бурю на риф. Актеры должны были раскачиваться на сцене, все одновременно в одну сторону, так, чтобы создавалось впечатление кренящейся палубы. Исполнитель ведущей роли то и дело поворачивался спиной к залу и наклонялся в сторону, противоположную той, в которую клонились все остальные. Весьма неуместными казались и знаки, которые он подавал за кулисы. В перерыве я разговорился со своим другом, драматургом Раймондом Халлом. Когда я спросил, понятно ли ему что-нибудь в том странном зрелище, которое мы только что видели, он сказал: "Да. Исполнитель ведущей роли в действительности очень неплохой актер. Беда в том, что он сам написал эту немыслимую пьесу, сам ее ставит, да еще в ней играет. Порой он забывает, что он актер на сцене, и поворачивается спиной к залу, чтобы руководить своей труппой. А его странные жесты, обращенные за кулисы, - это знаки осветителям и рабочим сцены". "Он пал жертвой Принципа Питера, - сказал я. -Компетентный актер поднялся до уровня своей некомпетентности в роли драматурга и режиссера". Рэя эта мысль, по-видимому, увлекла, и он начал настаивать, чтобы я написал книгу о моем открытии. Но я отказывался, поскольку был в то время занят работой над учебником, поясняющим, как использовать в педагогической практике диагнозы, поставленные медиками, психологами и специалистами служб социальной помощи.

Конец текста


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация